Дорогие коллеги, друзья и просто читатели.

Вашему вниманию предоставляется возможность вернуться немного назад в прошлое и окунуться в эпоху футбольного арбитража прошлых лет. Годы идут, футбол не стоит на месте, приходят новые люди, но неизменным остаётся одно, что, не зная прошлого не построить будущего. История была написана одним из членов бригады и, на мой взгляд, она должна быть интересна молодому поколению, дорога как память нашим уважаемым ветеранам и актуальна для тех, кто, возможно, ещё сделает свой выбор в будущем став футбольным арбитром МГКС.

“Жарким июльским летом 1968 года мне, восемнадцатилетнему мальчишке, работавшему тогда педагогом-организатором в ЖЭКе№3 Киевского района Москвы, позвонила инструктор объединенного комитета профсоюза Надежда Синицына.
  
-Слушай,- без предисловий начала она,- тут пришла разнорядка, надо направить одного человека на курсы футбольных судей. Давай, сходи.-
  
В то время я активно занимался соревнованиями «Кожаного мяча» в районе, мои команды практически всегда были в победителях и призерах. Большинство соревнований приходилось судить самому и уж, конечно, считал, что моя квалификация арбитра достаточно высока, да и знание  Правил игры не подлежит сомнению.
 
Без раздумий согласился с предложением Надежды и в назначенный день поехал на старейший московский стадион «Спартак» на Ширяевом поле. Поехал даже с некоторой иронией не за знаниям, думая про себя: чему меня, опытного арбитра, могут  там научить?
  
На задворках стадиона в два ряда стояли деревянные скамейки, а вокруг них группировалось человек пятнадцать таких же «направленцев».
 
Вскоре появился лектор – пожилой крепкий человек в светлой шляпе-ситечке и простой косоворотке.
  
-Петр Васильевич Ширяев – громким уверенным голосом представился он,- буду вести у вас занятия.-
  
К тому времени собралось уже человек тридцать, рассевшихся тесной кучкой на скамейках…
  
Не помню, честно говоря, с чего начал занятия Петр Васильевич, но  с первых своих слов он буквально покорил меня потоком  новой абсолютно неожиданной информации о футбольных Правилах, в пух и прах разбив мой скепсис и иронию.
 
Еще бы,  ведь я-то, как мне казалось, знал абсолютно все, выходя со свистком на футбольное поле. Уж не знаю, откуда тогда была такая уверенность: не было никаких Правил игры, а уж тем более инструкций, да и судейство свое я осуществлял по наитию, а точнее по понятиям, как принято  сейчас говорить. Но ведь судил же, черт побери! Никто не жаловался.
 
А Ширяев тем временем продолжал разбивать мои устои, рассказывая абсолютно незнакомые вещи, растаптывая мою самоуверенность четким, ясным, доступным и понятным языком.
 
С первых своих слов он влюбил меня в себя и  уже больше не было на занятиях великого рефери районной категории Андрея Будогосского, был просто мальчик-школяр с ранцем за плечами и букварем футбольных Правил в руках.
 
На второй день занятия продолжились все на тех же скамейках на открытом воздухе.
  
Я уже осмелел и позволил себе задавать вопросы. Один из них касался  увиденного как-то раз на стадионе «Фили» эпизода матча районного первенства производственных коллективов.
  
Команды играли в дождливую погоду. Штрафные площади были, что называется, по колено в грязи. И вот в одном из эпизодов атакующий игрок где-то метров с двенадцати нанес мощный удар в пустой угол ворот. Казалось, гол неминуем: выбежавший вратарь явно не успевал назад и тогда защитник в эффектном броске рукой поймал мяч буквально на самой линии ворот.
  
Судья дал свисток и… засчитал гол. Тогда еще было очень далеко до появления так называемого «фола последней надежды» (очень не люблю этот журналистский вульгаризм) и никаких карточек не последовало, ибо и карточек еще тоже не было, но на меня решение судьи произвело большое впечатление. Надо же, как разобрался с виновной командой! Мяч то все равно бы обязательно попадал в ворота. Вот это принцип преимущества, если говорить современным языком.
 
Но сомнения оставались. Может быть, стоило назначать 11- метровый удар?
 
Задал этот вопрос Петру Васильевичу, тем более в это время на занятиях проходили Правило 10.
 
-Судья ошибся,- развеял мои сомнения Ширяев,- он должен был указать на одиннадцатиметровую отметку.-
 
Вот так шаг за шагом  ступени судейских Правил все больше и больше увлекали меня, погружая в какой-то особенный свой глубинный мир, проводником в котором, мудрым и опытным шерпом был Петр Васильевич Ширяев.
  
Незаметно прошел третий заключительный день занятий. Экзаменов и зачетов мы не сдавали, но  Ширяев сказал несколько слов, подводя итоги нашей работы. Тогда я узнал, что он судья Всесоюзной категории, Почетный судья, к тому же возглавляет Московскую городскую коллегию судей по футболу и  призывает нас вступить в ее ряды.
 
Оставив нам домашний телефон,  Петр Васильевич сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь:

- Приходите в нашу коллегию. Начинайте судить футбол,- сказал он,- вы обретете огромное количество друзей, побываете в таких уголках нашей великой страны, куда никогда не попадете!-
 
Каким же провидцем оказался Петр Васильевич!
 
Домой из Сокольников я ехал с чувством какой-то внутренней окрыленности, уже воочию представляя себя судьей. Я абсолютно четко решил, что точно вступлю в ряды городской судейской организации, я хотел, очень хотел уже сегодня выйти со свистком на поле, чтобы на практике претворить те знания, который получил от Ширяева...
 
Но мальчишеские гены оставались. Как-то неловко было идти одному и я стал искать сообщников. Уговорил двоих. Своего коллегу из ЖЭКа12 Сергея Кузьмичева и хорошего знакомого из соседнего двора, отличного футболиста Женю Акимова.
 
Сентябрьским днем 1968 года мы с определенной робостью переступили порог московского комитета физкультуры и спорта на улице Мархлевского (ныне Милютинский переулок) и подошли к комнате, занимаемой отделом футбола.
   
Шло заседание Президиума Московской городской коллегии судей по футболу. Народу в помещении было много, дверь оказалась открытой и мы, вновь вступающие, стояли у порога, ожидая своей очереди.
 
Прием в коллегию был большой, но члены президиума внимательно знакомились с каждым. Дошла очередь до Кузьмичева. Его приняли в бригаду №14, затем до Жени Акимова и меня.
 
Председательствующий Петр Васильевич Ширяев вспомнил меня по судейскому семинару и даже сказал какие-то добрые слова. Нас с Акимовым приняли в бригаду №3 (тогда очень четко соблюдался территориальный принцип их формирования по месту жительства судей). Кстати говоря, Кузьмичев быстро завершил интерес к судейской деятельности. Женя Акимов чуть позже него. Из нас троих остался один я.
   
Сразу после приема подошел импозантный человек с черной щепоточкой усов.
 
-Александр Генрихович Цомук,- представился он,- я заместитель бригадира третьей бригады.-
 
Мы обменялись телефонами, но до конца сезона я так и не вышел на поле в ранге официальных московских арбитров.
 
Не вижу  в этом какой-то вины руководителей бригады тех лет. В отличие от современных, они не позволяли себе сразу бросать в воду молодых необстрелянных судей. Тогда вновь вступивших внимательно смотрели на товарищеских играх, буквально за руку водили по футбольному полю. Бросить необученного новичка на официальный матч первенства города считалось просто недопустимым.
  
Первое приглашение на такой контрольный матч я получил в апреле 1969 года. По стечению обстоятельств, произошло это на стадионе «Фили», где я несколько лет играл в воротах за молодежную команду у Андрея Николаевича Ржевцева, а затем у Юрия Владимировича Масленникова.
 
Перед бригадным крещением несколько дней занимался поиском экипировки. Тогда не было никакой судейской формы, не было вообще ничего.
 
Хотелось выглядеть лучше. Уговорил своего дядю дать мне шикарный по тем временам спортивный олимпийский костюм сборной с широкими белыми лампасами по длине брюк и на рукавах олимпийки. Приехал на стадион. Там собралось почти все руководство и актив бригады. Недавно назначенный бригадиром Николай Васильевич Колобаев, судья Всесоюзной категории по хоккею с мячом и судья республиканской категории по футболу. Николай Васильевич зимой проводил матчи чемпионата СССР и   был хорошо известным арбитром. Он работал на заводе им. Хруничева, а на стадионе пользовался большим авторитетом и уважением у местных болельщиков. Николай Васильевич сменил на этом посту также хорошо известного арбитра Богданова. К сожалению, этого человека я не видел, а его имя и отчество, честно говоря, подзабыл.
 
Здесь же  в судейской комнате я познакомился с заместителями Колобаева – судьей республиканской категории Давидом Ароновичем Гольцманом, также работавшим на заводе им. Хруничева и судьей республиканской категории Александром Сергеевичем Зябковым, сыном известного в то время футбольного функционера Сергея Зябкова, активно развивавшего футбол во Всесоюзном совете ДСО «Урожай».
 
Встретили меня очень по-доброму. Помнится, Колобаев расспросил чем занимаюсь, где играл, есть ли опыт судейства. Доверили дебютировать на игре команд мальчиков.
 
Честно говоря, уже не помню, волновался ли я перед этим дебютом. Наверное, да. Но старался очень, отчаянно старался оставить благоприятное впечатление от первого матча, периодически поглядывая на руководителей бригады, пытаясь оценить, какое впечатление производят на них мои решения.
 
Игра прошла спокойно. Кажется,  от команд не было претензий. Пришел в судейскую комнату. Николай Васильевич, поблагодарив за игру, только и спросил:

- Чего так много свободных ударов?-
 
-Так было много опасной игры,- уверенно ответил я, хотя, наверное, со свободными ударами я действительно переборщил, подменяя ими штрафные удары. Но во мне еще жили впечатления от семинара Ширяева и именно эти знания я очень хотел претворить на практике.
 
Колобаев ничего не сказал, но вдруг предложил провести еще и следующий товарищеский матч более старших по возрасту команд. Согласился с радостью, внутренне ощутив, что это знак доверия.
 
Перед началом сезона практически каждые выходные получал назначения на товарищеские игры и каждый раз кто-то из руководителей бригады был на стадионе, наблюдая за работой. Особенную активность проявлял Дима Гольцман, ставший в последствии моим старшим другом и товарищем.
 
Начинался мой первый московский сезон в городском футболе. Большой проблемой стало приобретение судейской формы. Купить ее было практически невозможно, поэтому удачей считалось найти черную рубашку. Другой вариант- покупка модных тогда белых нейлоновых рубашек, их покраска в черный цвет.
 
В те годы экипировка судьи состояла из шорт, черных с белыми отворотами гетр, обязательного белого ремешка и белого воротничка на рубашке.
Если белый воротничок я запросто сшивал на мамином «Зингере», придумав свое ноу-хао его кнопочного крепления к рубашке, позволявшее отстегивать и стирать его без проблем, то с другими элементами все было намного сложнее.
 
Шорты удалось преобразовать из брюк.  Ремешок подарил Гольцман: тогда у электриков для чего-то использовалась белая пластиковая лента шириной 3-4 сантиметра. К ней пришивалась пряжка. Такой ремень держался в течение сезона: со временем дырки деформировались, ремешок рвался и приходилось искать новый.
  
Очень большой проблемой оставались гетры. Полностью черные были в большом дефиците. Приходилось покупать какие есть, красить их в черный цвет и  надвязывать белую достаточно широкую полосу.
 
По такому пути происходило обмундирование практически всех моих коллег.
 
Оставалась проблема судейских свистков. То, что продавалось тогда в магазинах иначе, чем манками, назвать было нельзя. Для судейства футбольных соревнований они никак не подходили.
 
В нашей бригаде был свой знаменитый Левша – судья республиканской категории Саша Симонов.  Ему, если не изменяет память, было тогда около 40 лет. Он не был рекомендованным арбитром, но судья был надежный, опытный. Он делал замечательные по тем временам свистки из пластмассы, так называемее «турбинки». Внутри часто прозрачного баллончика свистка находился металлический стержень, на котором крепился прямоугольничек с вырезом. Он издавал мощную громкую трель при вращении, когда арбитр дул в свисток. Эффект от такого свистка производил впечатление. Цена такого изделия колебалась от 3 до 5 рублей, но симоновская овчинка действительно стоила выделки. Все члены нашей бригады работали с этими свистками. Большой популярностью они пользовались и у московских арбитров.
  
Симонов принес мне превосходный прозрачный с красным пластиковым верхом такой свисток, который при помощи кольца от ключей было удобно держать на пальце руки. Этот свисток пробыл у меня много лет и  у коллег пользовался большим интересом.
 
С секундомерами дело обстояло попроще. В магазинах продавались обычные секундомеры.  Пользоваться ими в работе было не очень удобно: приходилось держать в руке во время судейства.
 
Если положить его в карман шорт, то при беге он мог непроизвольно выключиться, так как головка размещалась наверху. Московские умельцы и здесь нашли выход, используя обрезанную пластмассовую пробку от пол-литровой коньячной бутылки, которая надевалась на включающую головку секундомера и таким образом блокировала ее.
  
У заместителя бригадира Александра Зябкова был роскошный легкоатлетический хронометр со скользящей стрелкой, останавливаемый при необходимости и вновь включаемый. Этот прибор имел один существенный недостаток: чрезмерно большой размер. Держать его в руке было неудобно, а в кармане шорт он мешал бегу судьи.
 
Но талантливые люди были всегда в нашей бригаде. Анатолий Хорлин, один из известнейших наших арбитров, начинавший и продолжавший свой путь в третьей бригаде, как-то пришел на игру с секундомером, по бокам которого были припаяны две скобки, сквозь которые продергивался обычный ремешок от часов.
 
Подсмотрев изобретение Хорлина, попросил члена нашей бригады Анатолия Савченко сделать мне аналогичное  приспособление, но разместить скобки таким образом, чтобы головка секундомера была повернута в сторону от ладони: тогда уже точно секундомер нельзя было случайно остановить.
 
Где-то на стыке 1969-1970 годов (если мне не изменяет память) Николай Васильевич Колобаев оставил руководство бригадой. Ему на смену пришел Гольцман. Заместителями бригадира оставались Александр Зябков и Александр Цомук.
 
Дима (так мы его все называли) стал активно подбирать новых людей. Он пригласил Вячеслава Осипова, проживавшего на Филях, Михаила Глинку, Николая Маслова, Виктора Комарова, Анатолия Медведева. Оказавшись на одной из игр в Зеленограде, Дима увидел в товарищеском матче проживавшего там Александра Зарапина, ставшего в последствии одним из наиболее активных судей бригады. Позже  мы пригласили Александра Крикуна, судившего в дальнейшем в первом дивизионе в качестве помощника, Анатолия Савченко, которого, если не изменяет память, привел Толя Медведев.
  
У нас был очень дружный коллектив. Гольцман использовал свои  связи в профсоюзных спортивных обществах и мы ездили по разным турнирам. Это было не только поощрение. Это была огромная школа.
  
Позже Дима привлек в бригаду Виктора Филиппова, судившего в дальнейшем соревнования высшей лиги и ставшего арбитром ФИФА. Филиппов работал в Республиканском совете ДСО «Спартак», где проводилось очень много самых разнообразных турниров. Благодаря Филиппову, мы активно участвовали в их проведении.
 
Эти судьи вместе с когортой старых членов, в числе которых были уже упомянутые Цомук, Зябков, Николай Колобаев, Александр Иванович Игумнов составили достаточно качественный костяк бригады.
 
Нельзя не отметить, что  в конце шестидесятых начале семидесятых годов руководство МГКС не поощряло привлечение молодых по возрасту судей. Существовало мнение, что перед тем, как взять свисток в руки, человек должен поиграть в футбол, чтобы быть действительно квалифицированным арбитром. И чем выше уровень, на котором он играл, тем лучше для его последующей карьеры. Нормальным считался приход в коллегию в возрасте около 30-32 лет.
  
Эти требования в 1972 году мне пришлось испытать на своей шкуре. К осени я прошел все необходимые просмотры на республиканскую категорию и должен был сдавать теоретический экзамен. Тогда, конечно, мой возраст был не совместим в этой категорией. Я был самым молодым претендентом на РК.
 
В комиссии по приему теоретического экзамена, помимо возглавлявшего ее Ивана Ивановича Лукьянова, входил Лев Ильич Лукомский, а также судья республиканской категории Валерий Павлович Бутенко.
 
Лукьянов встретил мое появление резко отрицательно.
 
  -Ты чего его привел сюда?- недовольно спросил он Дмитрия Гольцмана,- ему сколько сейчас лет?-
  -22,- ответил бригадир.
  - Нам что ему в 25 лет всесоюзную категорию присваивать?- распалялся Лукьянов.
  -Ну он хорошо судит,- пытался защитить меня Гольцман.
  -Пусть идет в футбол играет,- не унимался Иван Иванович.
 
К экзамену меня допустили. Но процесс сдачи запомнился на всю жизнь.
 
-Бери билет,- резко потребовал Лукьянов.
 
Я взял один из десятка веером разложенных на столе.
 
- Читай вопрос и отвечай,- все в том же тоне продолжал он.

 Это было неожиданно. По сложившейся практике всегда давали время на подготовку. Я прочитал  первый вопрос. Стал отвечать.

  -Все?- в упор глядя на меня, все в том же тоне спросил Лукьянов.
  Я пытался найти в его взгляде какую-то обратную связь, нащупать хоть какой-то контакт, но его не было.
 -Все, - сказал я.
- Давай следующий вопрос,- потребовал Лукьянов.

 Я прочитал и  стал отвечать.

 -Все?- удавом нацелился на меня Иван Иванович.
 -Все,- я растерялся, подсознанием чувствуя, что не выплыву.
 В таком тоне диалог продолжался вплоть до пятого вопроса.
 -Иди, два,- подвел итог экзамену Лукьянов.
 - Как, за что?- я недоумевал, считая себя отлично подготовленным в теории. Ведь я-то помогал в общественной работе самому председателю Всесоюзной коллегии судей В.Г. Липатову и уж там-то в Федерации футбола СССР нахватался самых последних судейских решений, был знаком с самыми казусными вопросами. Сам Валентин Григорьевич- человек, которого я боготворил, просматривал меня на эту категорию, дав очень хорошее заключение (просмотровую карточку храню  до сих пор).
  
Но приговор комиссии был вынесен. Республиканская категория откладывалась на целый год.